Я не думаю, что Роулинг сказала в интервью о Дамблдоре то, чего не было в подтексте романов, но и раскрытие подтекста было воспринято частью читателей как недопустимое дополнение напечатанного текста.Если подумать, протест читателей, не желающих принять то, как Роулинг продолжает истолковывать свой текст, не просто понятен, но и неизбежен. Это один из основных законов взаимоотношения текста и аудитории, писателя и читателя. Вот как формулирует его Лотман :" С точки зрения писателя, текст никогда не бывает окончен - писатель всегда склонен дорабатывать, доделывать. Он знает, что любая деталь текста - это лишь одна из возможных реализаций потенциальной парадигмы. Все можно изменить. Для читателя текст - отлитая структура, где все на своем- единственно возможном - месте, все несет смысл и ничто не может быть изменено. Автор воспринимает окончательный текст как последний черновик, а читатель- черновик как законченный текст." ( "Внутри мыслящих миров".) Но когда читатели говорят : " Автор не имеет власти над текстом!", они забывают, что в школе на уроках литературы они читали не тот первый текст "Преступления и наказания" , который прочли первые его читатели ( интересно, они тоже думали, что автор теперь не имеет над этим текстом власти?), а последующую, как обычно говорят в таких случаях, "исправленную и дополненную" редакцию. ( Разумеется, вместо "Преступления и наказания", можно вспомнить "Войну и мир" и т.п.) Кто-то может возразить, что Роулинг не исправила текст, а лишь устно объяснило то, что часть аудитории не увидело в тексте.Но... Кто помешает Роулинг подготовить новую редакцию всей эпопеи ? Для тех, кто верит лишь в печатное слово...
Этой заметкой я не пытаюсь переубедить тех, кто думает иначе .Я просто хотела сформулировать свою точку зрения.